Масти в СИЗО

централНебольшая статья, из которой становится ясно, что представляют из себя масти в СИЗО, что такое хаты «красные» и «черные» и как уживаются блатные, мужики, «красные» и хозобслуга из осужденных. В данном случае, о каком именно централе идет речь не важно, поэтому название не приводится.

*****

Вторая решетка, дублирующая первую дверь, осталась с тех пор, как в этих камерах сидели сначала приговоренные к расстрелу, (централ был еще и исполнительной тюрьмой, т.е. тюрьмой в которой приводили смертный приговор в исполнение), а с 1996 года, и по середину 2000, в них сидели приговоренные к пожизненному лишению свободы. После ремонта, их всех перевели на «кладбище», этакий закуток из 10 камер, названный так в силу своей оторванности от корпусов и лишенный «дорог».

Расписывать и рассказывать про тюремную иерархию я много не стану — все как обычно. Существует две ветви власти — мусорская и воровская. Каждая гнет свою палку. Мусора делают все, что бы жизнь зека стала еще противнее и тяжелее, «блатной круг», т.е. зеки, которые или сами себя считают блатными, или им кто-то про это нашептал, делают так, что бы их «блатная» жизнь, по возможности не ухудшалась, прикрывая все это высокопарными словами типа: «тюрьма, наш общий дом», «арестантская сознательность», «дело общее» и так далее, в втихомолку, а иногда и не очень сотрудничая с администрацией по разного рода вопросам.

Хаты, сиречь камеры, делятся на красные и черные, на камеры общего режима, и камеры, где содержаться «строгачи» и «полосатики», т.е. зеки, либо уже сидевшие на строгом или особом режимах (на особом режиме на робу нашивают три полоски), либо обвиняются по тяжким или особо тяжким преступлениям. Однако, деление это условно, как правило, в камерах сидели все подряд, строгачи, общий режим и до кучи полосатики.

Есть камеры большие — на пятьдесят — семьдесят человек, есть поменьше, рыл на десять-пятнадцать, есть и маломестки — на шесть человек. На корпусе малолеток были и одноместки, там же находились две «резинки» — специальные камеры, полностью оббитые резиной, в них как правило сажали буйных, отказчиков от еды, и малолеток, дабы сбить с них прущую со всех мест дурь. Есть камеры где держали поселенцев-этапников или тех, кому дали поселок в зале суда, есть камеры где сидят в основном кассационщики, т.е. зеки, обжаловавшие приговор и дожидающиеся рассмотрения его в областном суде. Есть еще камера N 44, самая большая по площади на централе — это петушатник, что это такое, ты и сам знаешь. Когда я в 2006 году уходил на этап в лагерь, таких камер по централу было уже штуки три-четыре.

В красных камерах сидят те, кто находясь в лагере прежним сроком, или приехал из лагеря за добавкой, встали на путь сотрудничества с администрацией, т.е. занимали какие-то должности, были завхозами, состояли в различных секциях, типа дисциплины и порядка, стояли на должностях комендантов или нарядчиков, одним словом — красные. Ну а в черных, сидели все остальные, кто еще не понял кто он по этой жизни, мужики-работяги, или те, кто «сидели на мурке», т.е всячески показывали, какие они крутые пацыки, крутости которых, правда, хватало до ближайшей лагерной пересылки.

Практически все четыре с половиной года, я провел на этом, полуподвальном этаже пятого корпуса, еще именуемого «спецами». По идее, сидеть там должны самые матерые и закоренелые уголовники. Порою так и было, но большей частью, «спецы» славились тем порядком, внутренним укладом, который сложился там за долгие годы. Мусора тут особо не лютовали, поскольку понимали, кто сидит в камерах, традиционной мышиной возни, склок и дрязг, свойственных другим корпусам, да даже этажом выше, на «спецах» никогда не было, все было по другому.

На «спецах» стояла тишина, тишина обусловленная сознательностью и опытом людей, на «спецах» сидевших. Формально спецы считались черными, но просидев на них четыре с лишним года, я убедился, что порою в камеры заезжали зеки, красные как пожарные машины, с рогами, как у троллейбуса — и ничего, сидели, тянули лямку арестантского быта, потому как понимали, что баловство это все — красные, черные,- главное, в тюрьме судят о человеке по его поступкам, которые он совершает. А то, что «блатной», державший в страхе целый этаж, стоило ему только выехать на этап, оказывался конченой мразью, и как выяснялось, из оперотдела не вылезал — дак с него и спрашивали, как с суки и мрази, а когда красный, пухнувшим с голодухи этапникам свою пайку давал или заварку чаю, дак никто не смотрел — кто эту пайку дал, главное что не петух, хотя, как в одной байке говориться, это еще доказать нужно, жрать-то всем хочется, и слова добрые ему говорили, так что «спецы» в этом плане были очень демократичны и либеральны.

Также обратите внимание на следующие темы: